?

Log in

No account? Create an account

relig_articles


Библиотека религиозных статей

Интернет-архив статей по религиозной тематике


Previous Entry Поделиться Next Entry
Ликвидация подполья викторианского течения в РПЦ
eugene_1900 wrote in relig_articles
А.Г. Поляков
ЛИКВИДАЦИЯ ПОДПОЛЬЯ ВИКТОРИАНСКОГО ТЕЧЕНИЯ В РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ (В 1933-1940-х гг.)

Поляков А.Г. Ликвидация подполья викторианского течения в Русской Православной Церкви (в 1933-1940-х гг.) // Религиоведение. 2011. № 2. С. 34-41.

Аннотация. Статья посвящена истории ликвидации викторианского течения в Русской Православной церкви. Автор описывает события середины 1930-х-1940-х гг., когда органами государственной власти СССР в результате систематической работы были «нейтрализованы» почти все нонконформистские по отношению к Советскому государству и Московской патриархии нелегально действующие группы и личности, считавшие себя последователями епископов Виктора (Островидова) и Нектария (Трезвинского).
Викторианское течение в Русской Православной церкви - первая и наиболее радикальная из церковных оппозиций политическому курсу заместителя патриаршего местоблюстителя митрополита Сергия (Страгородского), лидером которой являлся епископ Ижевский и Вотский Виктор (Островидов). Возникла она осенью 1927 г. и была распространена преимущественно в Вятской губернии [1], а также частично - в Вотской автономной области. В октябре 1928 г. епископа Виктора в Вятской губернии поддерживало 150 из 554 (340 - сергианских, 64 - обновленческих), или почти треть всех приходов. При этом имело место примерное количественное равенство сторонников епископов Виктора и митрополита Сергия, но не менее 200000 человек [2].
В связи с антиправительственными настроениями представителей викторианского течения РПЦ в период с 1929 г. по 1932 г. ОГПУ были ликвидированы: исторически сложившаяся и поддерживаемая викторианами структура церковного управления; более 2/3 викторианских священников, пополнение которых было почти невозможным из-за отсутствия епископов; практически все выявленное организованное монашество (совместно проживающее в нелегальных монастырях), которое на протяжении всего послереволюционного времени играло важную и особую роль в формировании отношения верующих к высшей церковной и светской власти. В 1932 г. викторианское течение в Русской Православной церкви прекратило свое существование как самостоятельная от Московской патриархии жизнеспособная церковная организация, имеющая обособленное управление и возможность легально распространять свое влияние на широкие слои верующих.
После 1932 г. все заметнее стала проявляться тенденция к трансформации викторианства в церковное подполье. «Остатки» легально действующих викторианских церквей были ликвидированы в период с 1933 г. по 1943 г. Связано это в первую очередь с массовыми закрытиями храмов и репрессиями в отношении представителей всех церковных организаций. К декабрю 1936 г. при создании Кировской области на ее территории оставались действующими 310 из 554 храмов. По другим сведениям, на 28 мая 1936 г. в Кировском крае действовало 308 церквей из 552. Насчитывалось 549 служителей культа. В 1938 г. церквей было уже 202, из них: 36 - викторианских, 138 - сергианских, 28 - обновленческих. К 1941 г. осталось всего 6 храмов, из которых 3 были викторианскими. Они располагались в селах Истобенское, Быстрица и Монастырщина Оричевского района и оставались викторианскими до весны 1943 г. Отметим, что закрытие церквей, а также «перегибы» местных властей в религиозных вопросах вызывали и ответную реакцию со стороны верующих. Так, только за 8 месяцев 1935 г. из Кировского края в комиссию культов ЦИК поступило 235 жалоб и заявлений. Комиссию посетили также 24 ходока [3].
Повсеместное закрытие храмов вытеснило в подполье массу духовенства и верующих, причем это было характерно по отношению ко всем ориентациям. Нелегальная церковная жизнь была разнообразна: существовали монашеские общины и приходы, проводилась религиозно-воспитательная деятельность, имелись походные церкви и т.д. Само существование церковного подполья являлось одним из поводов для репрессий.
Как отмечал историк А. Беглов, разрушение иерархических связей и связанное с ним исчезновение или умаление таинств вели к утрате представления о значимости апостольского преемства, носители которого могут совершать таинства. Взамен этого распространяются представления о том, что носителями благодати являются не епископы, а отдельные харизматические личности. Эта тенденция, имевшая место в 1920-е гг. и ставшая уше более заметной в 1930-е гг., привела в середине 1940-х гг. к формированию так называемой новой субкультуры - «катакомбной». Ее отличительными чертами к 1950-м гг. стали редукция богослужений и исчезновение таинств, а также уверенность в особой благодатной одаренности лидеров [4]. Определенный вклад в развитие церковного подполья и его антисоветской политизации внес епископ Яранский Нектарий (Трезвинский) [5].
В 1930-е гг. викториане все в меньшей степени представляли собой однородную массу, имеющую общие религиозно-политические взгляды, иерархию, общую традиционную церковную культуру. Это было отмечено в одном из писем, распространенных среди верующих, авторство которого приписывалось еп. Нектарию (Трезвинскому) [6].
В конце 1930-х г. легальные викторианские церковные общины идентифицировались преимущественно как «тихоновская ориентация», «тихоновцы», «тихоновцы-викторовцы». В 1939 г. примерно 2/3 легальных церквей находилось в Кикнурском (11) и в Санчурском (15) районах [7]. В последнем 2/3 общин идентифицировались как «нектариевская ориентация», «нектариевцы» [8]. Это, на наш взгляд, определенным образом символически указывает на «консервацию» на последующие годы оппозиционных настроений санчурских антисергиан [9].
Важным фактором формирования «катакомбных» поведенческих стратегий викториан, наряду с закрытием церквей, стали репрессии против духовенства. В период с 1933 г. по 1941 г. было репрессировано (впоследствии реабилитировано) не менее 379 священно-, церковнослужителей, в том числе: 3 архиепископа и 1 епископ; 275 священников; 31 дьякон; 16 псаломщиков; 53 просфорниц, церковных сторожей, председателей церковно-приходских советов, старост, монашествующих, служителей культа. В отношении (как минимум) 45 человек можно уверенно говорить, что они являлись викторианцами. На 1937 г. приходится не менее 184 случаев репрессий и 99 приговоров к ВМН.
В конце 1937 - начале 1938 гг. в связи с расстрелом архиепископа Киприана (Комаровского) и членов епархиального совета фактически перестает существовать Кировская епархия [10].
Летом 1937 г. была ликвидирована «Вятская нелегальная епархия викторовской ориентации», которая рассматривалась как филиал Истинно-православной церкви (ИПЦ). В сентябре 1937 г. следствием ей было предъявлено обвинение в том, что «практическая деятельность организации проводилась в форме повседневной систематической агитации против существующего государственного строя, объявления советской власти властью сатанинской и антихристовой, против колхозного строительства». 41 подсудимому были вынесены приговоры, 31 человек были приговорены к ВМН [11] .
После закрытия викторианских храмов и нелегальных монастырей в 1930-е - начале 1940-х гг. часть бывших священнослужителей и монашествующих странствовали по территориям Кировской, Горьковской и других областей, устраивали нелегальные церкви и моления на квартирах верующих. По мнению следственных органов, своими главными задачами они ставили: разоблачение сергианского духовенства, противодействие всем мероприятиям правительства и т.д. [12]. Большинство таких странников, попадающих в поле зрения спецслужб, подвергалось репрессиям, однако имелись и исключения [13]. Одним из типичных странствующих бывших монахов в конце 1930-х гг. являлся Степан Николаевич Аверьянов. Он, странствуя по территории Горьковской и Кировской областей, резко критиковал колхозы. Его задержали органы милиции 18 марта 1941 г. в Кикнурском районе Кировской области для выяснения личности. Документов, удостоверяющих личность, при нем не было. На допросе С.Н. Аверьянов заявил, что советской власти он не признает, гражданином СССР себя не считает, а является гражданином России, согласно установлениям еп. Нектария проповедовал среди населения, что советский строй исходит от антихриста и что нужно отказываться от признания советской власти. Колхозы признавать он отказывался по причине того, что они созданы не богом, а атеистической властью, поэтому вхождение в колхозы является схождением с православного пути. По мнению странника, в школы, где не преподается Закон Божий, не нужно пускать детей. Также не стоило служить в Красной Армии, поскольку она не защищает святую православную веру. У С.Н. Аверьянова при аресте был обнаружен составленный им список «дел погрешных», среди которых значились: служба в армии, учеба в безбожных школах, состояние в колхозах и коммунах, участие в выборах. В следственном деле он подписывался «православный христианин Авениров». 1 августа 1941 г. С.Н. Аверьянов был приговорен к расстрелу [14].
В 1941 г. управлением НКВД по Кировской области была вскрыта и ликвидирована «контрреволюционная организация ИПЦ», куда входило 14 человек, которые, как указано следствием, являлись приверженцами «ярого черносотенного монархиста» епископа Виктора (Островидова). Практическая деятельность организации осуществлялась в создании широкой подпольной сети, проведении нелегальных собраний с целью обсуждения методов борьбы с советской властью, подготовке кадров из числа женщин и молодежи, антисоветской агитации, распространении религиозных установлений, отказу от воинской службы. 6 членов организации были приговорены к ВМН [15] .
В годы Великой Отечественной войны важным направлением деятельности органов НКВД являлась борьба с различного рода провокационными слухами, дестабилизирующими общественное спокойствие и негативно влияющими на трудовой процесс, с дезертирством, уклонением от трудовой мобилизации. В среде верующих были распространены списки дел, нежелательных для христиан, но важных для нормального функционирования государства. К ним относились служба в армии, работа в колхозах, участие в выборах.
В этом направлении наиболее радикально действовали антисергиане, которые, ссылаясь на наказы епископов Виктора (Островидова) и Нектария (Трезвинского), оправдывали свою деятельность тем, что «нельзя сотрудничать с мероприятиями, проводимыми советской властью, так как эта власть безбожная. Против этих мероприятий мы должны протестовать, удерживать от участия в них верующих и склонять их на свою сторону».
В первые два года Великой Отечественной войны в кругах верующих развернулась кампания по срыву мобилизации в Красную Армию, распространялись призывы к дезертирству. На 1 апреля в Кировской области находилось в розыске 508 дезертиров и уклоняющихся от службы в армии. В Санчурском и Кикнурском районах Кировской области на этот период находилось в розыске 236 человек, или 47% от общего их количества. Одной из главных причин дезертирства в этих районах можно считать прочную позицию антисергиан. Спецслужбами только за февраль-сентябрь 1942 г. в указанных районах было ликвидировано 25 землянок, построенных представителями «ИПЦ». В них скрывались 9 дезертиров и 44 уклоняющихся от мобилизации в армию. Неблагополучными в плане дезертирства на религиозной почве считались территории Котельничского, Пижанского, Свечинского, Яранского районов Кировской области.
Работу государства по организации трудового фронта в тылу во время Великой Отечественной войны затрудняли преднамеренные отказы части граждан от трудовой мобилизации, распространяемое среди крестьянства негативное отношение к колхозам. В немалой степени к этому подталкивали верующих призывы бывшего духовенства. Самое большое число противоправных действий в среде верующих было связано с распространением антисоветских слухов. В большинстве случаев они носили обыденный характер рассуждений в узком кругу людей и не влекли за собой явных вредных для советской власти последствий ни в социальном, ни в экономическом плане. Нередко действия радикально настроенных к светской власти верующих патриаршей ориентации и истинно-православных христиан приводили к срыву мероприятий, проводимых Русской Православной церковью. По инициативе священника прихожане викторианской церкви села Монастырщина Оричевского района Кировской области отказались собирать средства на строительство танковой колонны имени Дмитрия Донского от Русской Православной церкви.
Бывшие священники часто проводили нелегальные богослужения. В связи с этим была большая опасность распространения слухов и мнений, нежелательных для успешного проведения государственной политики по ряду направлений. Органам НКВД было трудно контролировать подпольную деятельность. Верующие часто предоставляли свои квартиры для проведения тайных богослужений.
По сведениям НКВД, в Горьковской области священник Иван Ручин возглавлял тайную церковь в лесу на территории Тоншаевского района; Семен Яндуляцкий проводил богослужения в тайных церквах на территории Воскресенского, Тонкинского и Шахунского районов. Иосиф Елькин руководил домашней церковью в деревне Родинцы в Татауровском районе Кировской области и рекомендовал верующим посещать только тайные церкви.
В военные годы власти вели борьбу с подобного рода деятельностью. Например, в 1943 г. на территории Кировской области была ликвидирована группа из 12 человек. 5 апреля 1945 г. на основании ст. 58 п. 10 УК РСФСР был приговорен к 10 годам лишения свободы один из самых первых вятских священников, поддержавших еп. Виктора, Григорий Захарович Попыванов [16].
В декабре 1945 г. было начато следствие об антисоветской деятельности группы, в которую входили 12 человек. В начале марта 1946 г. членам группы было предъявлено обвинение. Следует отметить, что оно было утверждено, помимо начальника УНКВД по Кировской области, еще и заместителем прокурора. Во время судебного процесса присутствовал адвокат. В обвинительном заключении написано: «...все они являются последователями ликвидированного ранее в Кировской области антисоветского подполья среди церковников, называющихся от имени их руководителя епископа Виктора Островидова - «Викторовцами». Руководителями названного антисоветского подполья еще в 1927-1930 годах в районы Кировской области засылались монархически настроенные священники, которые, проживая нелегально, создавали антисоветские группы и через них вели активную борьбу с советской властью».
В период Отечественной войны члены группы:
организовывали бойкот патриаршей церкви в связи с ее лояльным отношением к советской власти и проводившимися ею патриотическими мероприятиями;
создавали «антисоветское церковное подполье», - например, ими приводились нелегальные собрания;
занимались пораженческой агитацией. В первый период войны ими распространялись слухи, что немцы будут победителями и восстановят в России монархический строй. Позднее, в 1944-1945 гг., утверждалось, что якобы между советским правительством и союзниками возникнут разногласия, которые приведут к новой войне. В результате этого советская власть потерпит поражение, после этого в России будет восстановлен буржуазный строй;
призывали не поддерживать советскую власть и саботировать ее мероприятия; подстрекали верующих выходить из колхозов; распространяли антисоветские документы (видение Иоанна Кронштадтского), воззвания (например, еп. Нектария), письма, стихи и песни и др.;
скрывались от мобилизации в Красную Армию и на работы, призывали к этому других;
осенью 1945 - январе 1946 гг. агитировали саботировать выборы в Верховный Совет СССР.
В результате все обвиняемые понесли наказания: 5 человек были приговорены к 10, трое - к 7, четверо - к 5 годам лишения свободы [17].
В первой половине Великой Отечественной войны в стране начался процесс пассивного сотрудничества государства и РПЦ, была прекращена антирелигиозная пропаганда, но официальные отношения между ними были установлены лишь с сентября 1943 г. В Кировской области местные власти все настойчивее ставили вопросы о необходимости использования рычагов Церкви для объединения тружеников тыла, о возможности лучшего контроля за деятельностью и настроениями большого числа верующих. В первые годы войны в этом плане местные власти делали ряд уступок Церкви, не дожидаясь рекомендаций от вышестоящих инстанций. Открывались церкви в густонаселенных районах. Верующие получили возможность посещать храмы и участвовать в церковной жизни. Расширяется деятельность Церкви по оказанию моральной и материальной поддержки воюющему народу, была развернута широкомасштабная работа по воспитанию у народа патриотических чувств и т.д. Следует отметить, что сбора средств на нужды фронта три викторианских храма не производили в отличие от церквей, принадлежащих к юрисдикции Московской патриархии.
В декабре 1942 г. овдовевший 73-летний протоиерей Вениамин Тихоницкий был рукоположен в сан епископа с назначением на Кировскую кафедру. В 1945 г. он был возведен в сан архиепископа и награжден государственной наградой - медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне» [18] .
В сентябре 1943 г. государство создало систему центральных и официальных местных органов, призванных осуществлять связи с Церковью и контролировать ее деятельность. Ими стали советы по делам Русской Православной церкви (СД РПЦ) и их уполномоченные на местах. Восстановилось управление Церковью во главе с избранным патриархом Сергием (Страгородским), определился порядок открытия церквей и имущественное положение Церкви. Репрессированные ранее священники получили возможность возобновить богослужебную деятельность.
Таким образом, государство, изменив политику в отношении к Русской Православной церкви в сторону смягчения, достигло определенной стабилизации общества, укрепления патриотического духа людей, объединения всех сил государства и общества для достижения победы над фашизмом.
В 1940-е гг. в период улучшения отношений между государством и Церковью появились работы, изданные Московской патриархией [19], главной целью которых было стремление показать мирное сосуществование Церкви и правительства. В книге «Правда о религии в России», предисловие к которой писал сам митр. Сергий, позиция Церкви по отношению к советской власти, начиная с 1917 г., трактовалась как «линия честной лояльности», хотя и отмечалась антисоветская работа некоторых церковных деятелей. В другой работе «Патриарх Сергий и его духовное наследство» вообще смело звучало заявление о том, что после Октябрьской революции Церковь была «лучшим другом» государства. В заслугу патриарха Тихона ставится «инициатива и руководительный труд в определении чисто канонической позиции» по отношению к советской власти. Церковно-политический курс митр. Сергия однозначно трактовался как продолжение деятельности патриарха Тихона в отличие от церковных контрреволюционеров, учинивших расколы. В одном ряду с «эмигрантскими» расколами, как «иониты-иосифляне», стоят «викторовцы» [20] .
Процесс либерализации отношения государства к РПЦ сопровождался контролем государства за всеми сторонами функционирования Церкви, а также репрессиями в отношении антисоветски настроенных священников и верующих. Новый виток сотрудничества государства и РПЦ позволил выйти из церковного подполья сергианскому духовенству и верующим. Вместе с тем во вновь создаваемой под жестким надзором светской власти Кировской епархии в принципе не было места оппозиционному к правительству духовенству [21]. В середине 1940-х - начале 1950-х гг. прошли «зачистки» антисоветски настроенного и незаконопослушного духовенства и наиболее активных верующих, принадлежащих к РПЦ [22] .
Как отметил А. Беглов, середина 1940-х гг. стала рубежом в жизни церковного подполья. До этого времени все незарегистрированные общины с разной степенью оппозиционности на равных существовали нелегально. Это положение стало меняться в конце войны. Легализация незарегистрированных общин поставила их членов перед выбором: безоговорочная лояльность патриаршей церкви или оппозиция и окончательный уход в подполье [23] . Динамика роста количества регистрации общин указывает, что большинство выбрало первый вариант. На 1 апреля 1944 г. на территории Кировской области действовало 26, на 9 мая 1945 г. - 36 церквей [24]. В 1947 г. официально было зарегистрировано 78 православных общин [25].
Победа Советского государства в войне в определенной мере реабилитировала в глазах общественности все былые «перегибы» власти, в том числе и в отношении классовых врагов и их «приспешников», к каковым советские идеологи относили и Церковь.
«Закату» викторианства объективным образом способствовало и снижение численности последователей, т.е. тех людей, чьи религиозно-политические взгляды сформировались в основном в конце 1927-1928 гг. под воздействием непосредственно идеологии еп. Виктора, а не благодаря негативному отношению к Советскому государству и пребыванию в церковном подполье в 1930-х - 1940-х гг. Это было связано как с репрессиями государства, так и с естественной убылью старших поколений. Если принимать во внимание, что средний возраст активных викториан в 19281932 гг. составлял как минимум 47 лет, то, например, в 1950 г. он был бы не менее 65-69 лет. К середине 1950-х гг. влияние викториан на религиозную и общественно-политическую ситуацию в регионе было незначительным и носило местный, «точечный» характер [26] . Репрессированные викториане обращались, причем нередко небезуспешно, в органы власти с ходатайствами об их реабилитации. Отдельные викторианские священники перешли в РПЦ [27] .
В целом общественно-политическая ситуация в СССР после победы в Великой Отечественной войне не являлась благоприятной почвой по сравнению с концом 1920-х - 1930-ми гг. для сколько-нибудь массового и открытого признания себя сторонником викторианства, получившего от государства и официальной Церкви клеймо «контрреволюционеров» и «раскольников».

Библиографический список
Бадьин В.М. Вятская епархия в 1917-1941 гг. // Очерки истории Вятской епархии (1657-2007): 350 лет Вятской епархии. - Вятка, 2007.
Беглов А. Л. В поисках «безгрешных катакомб». Церковное подполье в СССР. - М., 2008.
Балыбердин А. Безумие: Хрущевские гонения на вятской земле. - Киров, 2006.
Балыбердин А. Вятская епархия в 1941-2007 гг. // Очерки истории Вятской епархии (1657-2007): 350 лет Вятской епархии. - Вятка, 2007.
Поляков А.Г. Викторианское течение в Русской Православной Церкви. - Киров, 2009.
Правда о религии в России. - М., 1942.
Странник. История Вятской епархии 20-30-е годы XX столетия. Машинопись. - Киров, 2005.
Сахарова Л.Г. Церковь. Власть. Война: Религиозная политика военных лет в Горьковской и Кировской областях. - Киров, 2004.
Сахарова Л.Г. Государственная политика по отношению к Русской православной церкви в годы Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. (по материалам Горьковской и Кировской областей): Дис. .канд. ист. наук.- Киров, 2000.
Шкаровский М.В. Судьбы иосифлянских пастырей. Иосифлянское движение Русской Православной Церкви в судьбах его участников. Архивные материалы. - СПб., 2006.

1 Постановлениями ВЦИК от 14 января и 10 июня 1929 г. губернии, уезды и волости были упразднены, вместо них созданы края, области, округа, районы. Вятская губерния вошла в Нижегородскую область (преобразованную в Нижегородский, а с 1932 г. - в Горьковский край) в составе округов Вятского, Котельничского, Нолинского и частично Шарьинского.
2 Государственный архив Кировской области (ГАКО). Ф. 237. Оп. 77. Д. 1. Л. 93; Государственный архив социально-политической истории Кировской области (ГАСПИКО). Ф. 6799. Оп. 8. Су-10261. Т. 5. Л. 3; Вятский епархиальный архив (ВЕА). Ф. 28. Оп. 1. Д. 3. Л. 82; Л. Ор. Вражеские силы // Вятская правда, 1928, 14 октября. - С. 2.
3 Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ). Ф. Р-5263. Оп. 1. Д. 843. Л. 2-3; Поляков А.Г. Викторианское течение в Русской Православной Церкви. - Киров, 2009. - С. 314, 332.
4 Беглов А.Л. В поисках «безгрешных катакомб». Церковное подполье в СССР. - М., 2008.- С. 210-218.
5 Шкаровский М.В. Судьбы иосифлянских пастырей. Иосифлянское движение Русской Православной Церкви в судьбах его участников. Архивные материалы. - СПб., 2006. - С. 169-173.
6 Поляков А.Г. Указ. соч. - С. 315-316.
7 Указанные районы ранее входили в состав Яранского уезда Вятской губернии и соответственно в Яранскую епископию, управляемою еп. Нектарием (Трезвинским).
8 ГАКО. Ф. Р-2169. Оп. 44. Д. 6. Л. 1-101; Д. 7. Л. 21-69; ГАСПИ КО. Ф. 1290. Оп. 2. Д. 166. Л. 15, 53.
9 Впоследствии они так или иначе проявлялись на протяжении многих лет. Например, уполномоченный СД РПЦ в 1986 г. утверждал наличие на территории Санчурского района Кировской области истинно-православных христиан, относящих себя к ИПЦ, которая «в течение многих лет оставалась неизменной» (ГАКО. Ф. Р-2169. Оп. 45. Д. 6. Л. 418, 420, 421).
10 Бадьин В.М. Вятская епархия в 1917-1941 гг. // Очерки истории Вятской епархии (16572007): 350 лет Вятской епархии. - Вятка, 2007. - С. 437-440; Странник. История Вятской епархии 20-30-е годы XX столетия. Машинопись. - Киров, 2005. - С. 145, 147.
11 Поляков А.Г. Указ. соч. - С. 318.
12 Сахарова Л.Г. Церковь. Власть. Война: Религиозная политика военных лет в Горьковской и Кировской областях. - Киров, 2004. - С. 8, 9.
13 Поляков А.Г. Указ. соч. - С. 320, 321.
14 Сахарова Л.Г. Государственная политика по отношению к Русской православной церкви в годы Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. (по материалам Горьковской и Кировской областей): Дис. .канд. ист. наук.- Киров, 2000. - С. 122.
15 Сахарова Л.Г. Государственная политика. - С.116-120.
16 Поляков А.Г. Указ. соч. - С. 326.
17 ГАКО. Ф. Р-2943. Оп. 13. Д. 58. Л. 59-65, 80.
18 Балыбердин А. Вятская епархия в 1941-2007 гг. // Очерки истории Вятской епархии. - С. 454, 460-461; Балыбердин А. Безумие: Хрущевские гонения на вятской земле. - Киров, 2006. - С. 38.
19 Правда о религии в России. - М., 1942.
20 Правда о религии. - С. 6-26; Патриарх Сергий и его духовное наследство. - М., 1947. - С. 272-274.
21 Сахарова Л.Г. Государственная политика. - С. 139-143.
22 См., напр.: ГАКО. Ф. Р-2943. Оп. 13. Д. 4; Д. 536; Д. 550.
23 Беглов А. В поисках «безгрешных катакомб». - С. 215.
24 Сахарова Л.Г. Церковь. Власть. Война... - С. 91-93.
25 Балыбердин А.Г. Вятская епархия в 1941-2007 гг. . - С. 461.
26 ГАСПИКО. Ф. 1290. Оп. 29. Д. 39. Л. 32; ГАКО. - Ф. Р-2169. Оп. 45. Д. 2. Л. 7, 34. ГАСПИКО. Ф. 1290. Оп. 29. Д. 39. Л. 74-75; ГАКО. - Ф. Р-2169. Оп. 45. Д. 2. Л. 102-103; ГАСПИКО. Ф. 1290. Оп. 29. Д. 39. Л. 28, 65. ГАКО. Ф. Р2169. Оп. 45. Д. 2. Л. 129; ГАКО. Ф. Р-2169. Оп. 45. Д. 2. Л. 129.
27 ГАСПИКО. Ф. 1290. Оп. 29. Д. 39. Л. 32; ГАКО. Ф. Р-2169. Оп. 45. Д. 2. Л. 7, 34; Шкаровский М.В. Судьбы иосифлянских пастырей. - С. 561.


Текст статьи в формате pdf размещен здесь.

  • 1

Список работ о Викторианском течении в РПЦ и еп. Виктор

Выборочный список монографий и статей ВАК о еп. Викторе (Островидове)и Викторианском течении в РПЦ.

Монографии:
1. Поляков А.Г., Кожевников, И.Е. Виктор (Островидов), епископ Ижевский и Вотский. Киров, 2009.
2. Поляков А.Г. Викторианское течение в Русской православной церкви. Киров, 2009.

Публикации в научных журналах, рекомендованных ВАК РФ:

3. Поляков А.Г. Позиция епископа Виктора (Островидова) по отношению к церковно-политическому курсу митрополита Сергия (Страгородского). // КЛИО. Журнал для учёных. 2011. № 1 (52). С.43-47.
4. Поляков А.Г. Политическая позиция верующих Викторианского течения в Русской Православной Церкви в 1927-1932 гг. // КЛИО. Журнал для учёных – 2011. № 2 (53). С.87-89.
5. Поляков А.Г. Викторианское течение в Русской Православной Церкви: «раскол» или «оппозиция». // Известия Самарского научного центра Российской академии наук. 2011. Том 13 №3 (41). С.235-239.
6. Поляков А.Г. Викторианское течение в Русской Православной Церкви в оценках сторонников митрополита Сергия (Страгородского) (октябрь 1927 – начало 1929 гг.). // Вестник Ярославского государственного университета им. П.Г. Демидова. Серия «Гуманитарные науки». 2011. №2 (16). 24-28.
7. Поляков А.Г. Личность епископа Виктора (Островидова) в системе церковно-государственных отношений (в период 1920 – лето 1926 гг.). // Вестник Вятского государственного гуманитарного университета. 2011. № 2 (1). С.26-30.
8. Поляков А.Г. Религиозно-политические взгляды епископа Виктора (Островидова): время и масштабы распространения. // Известия вузов. Северо-Кавказский регион. Общественные науки. 2011. №4. – С.50-53 .
9. Поляков А.Г. Методологические аспекты исследования церковно-государственных отношений и внутрицерковных процессов в контексте модернизации государства в конце 1920-х гг. // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. 2011. №4 (10) Часть 2. С.138-145.
10. Поляков А.Г. Динамика распространения викторианского течения в Русской православной церкви в конце 1920-х гг. // Известия высших учебных заведений. Поволжский регион. Гуманитарные науки. 2011. №4 (20). С.3-10.
11. Поляков А.Г. Викторианское течение в Русской Православной Церкви: от легальности к подполью. // Вестник Московского государственного областного университета. Серия «История и политические науки». 2011. №2. С. 176-180.
12. Поляков А.Г. Управление Викторианским течением в Русской Православной Церкви (апрель 1928 – май 1931 гг.). // Вестник Ленинградского государственного университета имени А.С. Пушкина. Научный журнал. 2011. №2. Том.4. История. С.106-112.
13. Поляков А.Г. Церковно-монархическая крестьянская партия. // Власть. 2011. №7. С.153-155.
14. Поляков А.Г. Сущность Викторианского течения в Русской Православной Церкви глазами сторонников митрополита Сергия (Страгородского) (октябрь 1927 – начало 1929 гг.). // Вестник Удмуртского университета. Серия: История и филология. 2012. №1. С.127-130.
15. Поляков А.Г. Викторианское течение в Русской Православной Церкви: факторы распространения (конец 1927 – 1928 гг.). // Религиоведение. Научно-теоретический журнал. 2012. №1. С.38-47.
16. Бакулин В.И. Поляков А.Г. Церковно-государственные и внутрицерковные отношения 20-х годов в контексте процесса модернизации советского общества: методологические аспекты исследования. // Философские науки. 2012. №4. С.27-39.
17. Поляков А.Г. Религиозный фактор и политический контроль в годы Великой Отечественной войны на примере викторианского подполья. // История государства и права. 2012. № 21. С. 14-18.
18. Поляков А.Г. Взгляды епископа Виктора (Островидова) на Церковь и церковно-государственные отношения в начале ХХ в. – 1919 г. // Религиоведение. Научно-теоретический журнал. 2013. №2. 46-51.
19. Поляков А.Г. «Правые церковные разделения»: к вопросу о совершенствовании терминологии исследования (на примере Викторианского течения в Русской Православной Церкви). // СВЕЧА – 2013. Том 25. Религия, religio и религиозность в региональном и глобальном измерении. Международная конференция «Религия и религиозность в локальном и глобальном измерении» (30-31.10.2013, Владимир, ВлГУ). Владимир, 2013. С. 87-98.

  • 1