librest (ipovladimir) wrote in relig_articles,
librest
ipovladimir
relig_articles

Category:

Религиозная политика в Росии в отношении протестантов с XVIII века по 1917 год (Часть 2)

Несмотря на то, что в ходе первой русской революции в России формально была провозглашена свобода вероисповеданий, о чем гласил царский указ «Об укреплении начал веротерпимости» от 17.04.1905 г. (некоторые ограничения добавлены 17.10.1906 г.), преследования баптистов и евангелистов продолжались. Полиция систематически препятствовала проведению религиозных собраний в Петербурге и Кронштадте, хотя молитвенные дома функционировали и до указа 1905 г., а после получили официальный статус. В октябре 1908 г. в Петербурге были закрыты все молитвенные дома евангельских христиан. Религиозные собрания в несколько сот человек во дворце княжны С. П. Ливен, проводившиеся при абсолютизме, стали практически невозможны при парламенте, сейчас полиция допускала на них лишь членов данной общины по именным спискам. Верующие были возмущены поведением представителей власти, потребовали объяснения, на основании каких документов проводятся подобные действия. Полицейские не предъявили соответствующих положений, тогда верующие отказались подчиняться. В результате религиозные собрания закрылись, а верующие стали собираться по частным домам, как до указа 1905 г. Ситуация разрешилась лишь после личного вмешательства Председателя совета министров П. А. Столыпина, конфликт был улажен, и собрания вновь открылись. Однако это произошло только в столице, в провинции препятствия в проведении религиозных мероприятий продолжались, даже в Кронштадте, а подальше от столицы дело доходило до избиений евангельских христиан со стороны полиции. На местах подобные расправы организовывало сельское и волостное начальство при участии полицейских урядников. Действо предварялось проповедью православного священника о вредоносной сущности евангельских христиан. Таких действий в отношении евангелистов, какие проводил в жизнь обер-прокурор Святейшего синода В. М. Скворцов, не было даже при К. П. Победоносцеве. Непоследовательность действий властей в отношении сектантов в начале ХХ века объясняется, скорее всего, страхом перед нарастающими революционными событиями, отсутствием какой-либо внятной политики в этом вопросе.

Постепенно в столице империи всё же налаживалась организационная деятельность евангельских христиан. Тон здесь по-прежнему задавали представители аристократии времен В. А. Пашкова: Е. И. Черткова, А. И. Пашкова, княжна В. Ф. Гагарина и др. Однако появляются и новые лидеры, в частности – выходец из кругов технической интеллигенции, инженер И. С. Проханов (1869–1935). Под его руководством в 1908 г. вышел журнал «Христианин», в 1910 г. увидела свет еженедельная газета «Утренняя звезда». С 1907 по 1909 г.

ежегодно проходили конференции евангельских христиан. На одной из них, зимой 1909 г., было объявлено о создании Всероссийского союза евангельских христиан (ВСЕХ), прошло первое собрание учредителей союза, избран Совет союза в количестве 24 человек под председательством А. П. Ливен[1]. В сентябре 1909 г. в Петербурге создание союза подтвердил 1-й Всероссийский съезд евангельских христиан. Устав союза был утвержден Министерством внутренних дел еще в мае 1908 г. В качестве председателя союза избран И. С. Проханов с правом совещательного голоса, получивший богословское образование в Англии, одаренный незаурядными организаторскими способностями. Циркуляр Департамента духовных дел иностранных исповеданий МВД от 4.10.1910 г. и манифест от 17.10.1910 г. хотя и разрешали организацию не православных верующих на местах, но существенно ограничивали их деятельность.

Между тем общины баптистов и евангельских христиан стали организационно оформляться и в провинции. Так в 1912 г. евангелисты Ижевского завода Сарапульского уезда Вятской губернии подали первую просьбу губернатору об открытии молитвенных собраний. Православные священники предали евангельских христиан анафеме, а полиция всячески препятствовала их собраниям.

Позднее, несмотря на начавшуюся Первую мировую войну сельские обыватели завода В. И. Дрокин, М. Д. Самоделкин, И. М. Курочкин и др. (всего 26 подписей) 22.11.1914 г. снова подали прошение Сарапульскому исправнику на имя вятского губернатора о разрешении проведения молитвенных собраний. Лица эти числились как перешедшие из православия, правда, не все, что строго проверялось властями. Разрешение было получено 3.02.1915 г.[2]. Не прошло и полгода после разрешения ижевским верующим на молитвенные собрания, как православный священник И. Маракулин пишет в Сарапульское уездное полицейское управление докладную записку, в которой евангельские христиане обвиняются в неодобрительном отношении к воинской службе и неподчинении начальствующим лицам. В 1916 г. уже вятский епархиальный архиерей подает прошение на имя вятского губернатора о закрытии ижевской общины евангельских христиан. В данном документе упоминается и община села Верхняя Слудка. Говорится также о проповеднической деятельности евангелистов по линии строящейся железной дороги Казань – Екатеринбург: села Верхняя Слудка, Старый Бурец, Вятские Поляны Малмыжского уезда. Указом Вятского губернского правления от 15.07.1916 г. молитвенные собрания были запрещены. Месяц спустя ижевские верующие снова подали прошение, но был получен отказ, мотивированный тем, что Ижевский завод производит вооружение для нужд России, участвующей в войне против Германии. В свою очередь евангельские христиане были объявлены «пособниками» последней[3]. Вятская духовная консистория постановила: «Ввиду установленного в настоящее время дружественного согласия секты "Евангельских христиан" с нашими коварными и злыми врагами-немцами, а также принять во внимание важное значение Ижевского завода, вырабатывающего оружие и снаряды для действующей армии, на основании утвержденными министерством внутренних дел, от 4.10.1910 г. за № 9623, правил для устройства сектантами богослужебных и молитвенных собраний»[4]. Постановление консистории утверждено епископом Павлом, священникам было дано указание пресекать деятельность евангельских христиан в губернии. В ходе гонений лидера евангелистов М. Д. Самоделкина в 1916 г. арестовали, и с табличкой на груди «я – сектант» полиция даже водила его по улицам поселка Ижевского завода. Позднее М. Д. Самоделкин нес духовное служение в Казани, Перми, Нижнем Новгороде.

В период Первой мировой войны контроль за деятельностью евангельских христиан и баптистов существенно усиливается, однако это уже не особенно снижало активность верующих на местах. Начавшаяся война привела к значительному перемещению мирного населения с запада страны на восток, среди беженцев часто оказывались и баптисты. Например, 23.05.1916 г. к Нижегородскому губернатору обратились с прошением временно проживающие с 1914 г. в Нижнем Новгороде 29 латышей-беженцев, исповедующих баптизм, о разрешении им устройства молитвенных собраний на латышском языке в доме И. Н. Соколова на Ильинской улице. Данная группа насчитывала до сотни верующих, собиралась отдельно от существующей в городе русскоязычной общины евангельских христиан, руководителем её выдвигался Карл Скульте, разрешение губернатора было получено 9.07.1916 г. Между тем 1.09.1916 г. Нижегородскому полицмейстеру из Губернского правления поступил срочный секретный запрос о предоставлении подрывных сведений на верующих с выяснением их национальности и языка[5]. В результате разрешение формально было получено, но на практике чинились препятствия. Лишь после февраля 1917 г.

нижегородские баптисты смогли заявить о себе в открытую, в частности «Нижегородский листок» 25.03.1917 г. сообщал о том, что в Нижнем Новгороде состоялось первое открытое собрание баптистов в частном доме.

С началом войны также встал вопрос отношения баптистов и евангельских христиан к воинской службе, что было закреплено в их вероисповедных документах. Всероссийский съезд баптистов в 1905 г. в Ростове-на-Дону принял «Вероучение русских евангельских христиан-баптистов», в котором говорилось следующее: «Мы веруем, что правительство установлено Богом. Мы признаем себя обязанными оказывать безусловное повиновение всем законам, если только они не ограничивают свободного исполнения обязанностей нашей христианской веры. Мы признаем, что употребление клятвы воспрещено христианам, но что благоговейное призывание нашего Бога в свидетели истины, правильно требуемое и даваемое, есть только молитва в необычной форме. Мы считаем себя обязанными, когда потребует нас к этому начальство, нести повинности воинской службы. Мы не видим себе препятствий со стороны нашей веры принимать на себя правительственные должности»[6]. Московские баптисты уже 29.09.1914 г. сообщали, что тысячи их единоверцев сражаются в настоящее время на поле брани[7]. Поэтому у баптистов особых проблем с воинской службой не возникало, даже во время Первой мировой войны. Конечно, они может быть не проявляли нарочитой активности как их заокеанские единоверцы во время гражданской войны в США, но и случаев отказов от военной службы среди них нам не известны.

Отношение к военной службе у евангельских христиан было несколько иным. В главе 15 их вероучения, опубликованного в 1910 г., на этот счет говорилось следующее: «Мы признаем воинскую повинность как оброк, но имеем общение с теми, кто иначе мыслит в этом вопросе»[8]. Данная туманная фраза, явно неприемлемая для подобного документа, в дальнейшем принесла много проблем евангелистам в отношениях с властью, их обвиняли в отсутствии патриотизма, в саботаже военного призыва. Фактически решение этого вопроса отдавалось на откуп рядовым верующим, проповедники на местах разъясняли, что несение военной службы является личным делом каждого верующего.

Такое довольно различное отношение к гражданским обязанностям баптистов и евангельских христиан объясняется тем, что партикулярный баптизм изначально вполне лояльно относился к государственной власти. Соответствующие догматические положения были закреплены еще в Баптистском вероисповедании 1689 г. Так 23 пункт названного документа гласит: «…в особо важных вопросах для подтверждения истины и прекращения спора Слово Божье дает право использовать клятву; поэтому законная клятва, будучи предлагаема законной властью в подобных вопросах, должна быть произнесена»[9]. В 24 пункте в отношении воинской службы говорится следующее: «Христианам позволительно принимать на себя и исполнять обязанности должностных лиц, когда они призываются к этому. При исполнении этих обязанностей они особенно должны отстаивать справедливость и способствовать сохранению мира в соответствии со здравыми законами каждого государства, каждой республики.

Поэтому для достижения этой цели они могут законно вести войну в эпоху Нового Завета на справедливых основаниях и в необходимых случаях»[10]. Евангельские христиане в свою очередь, являясь наследниками генеральных английских баптистов, игнорировали баптистское вероисповедание 1689 г. Поэтому в ходе Первой мировой войны они немало подвергались преследованиям со стороны власти. Как пишет А. И. Клибанов, «деятели православной церкви и черной сотни, воспользовавшись разгулом шовинистических настроений, сопровождавшим развертывание военных действий, представили баптистов, адвентистов, евангельских христиан как немецких агентов, изменников и … без большого труда добились закрытия общин и судебно-полицейских репрессий против «инаковерующих»[11]. В 1915 г. И. С. Проханов подал в правительство записку «О преследовании евангельских христиан и сродных им христиан в Рос- сии», в которой аргументировано «опроверг церковно-черносотенные инсинуации и убедительно показал равное со всеми другими российскими гражданами участие своих последователей в мировой войне»[12]. Многие евангельские христиане с началом Первой мировой войны ушли на военную службу. К примеру, Елисей Фалалеев покинул родное село Верхние Слудки Вятской губернии 18.09.1914 г., хотя служил он в тыловой части. Его односельчанин, также евангелист, А. А. Дресвянников призван на военную службу 24.10.1913 г., но в начале 1916 г. арестован и подвергнут военно-окружному суду за отказ в употреблении оружия против врага. Однако подобные отказы не носили массового характера. С августа 1914 по февраль 1917 г., по данным Департамента духовных дел иностранных исповеданий, от военной службы уклонилось лишь 240 евангельских христиан, при общей численности отказников около 50 тысяч[13].

Причем отказы в основном приходились на 1916–1917 года, то есть под влиянием неудач в войне, угасания патриотизма и общей деморализации русской армии, а вовсе не по религиозным убеждениям, как представляли это православные круги. Отсюда следует, что несмотря на наличие отказников среди евангелистов, совершенно необъективно было обвинять их в тотальном бойкоте военного призыва и тем более, в пособничестве Германии.

Таким образом, политика Российского государства в отношении протестантов всегда была избирательна. При Петре I ограниченные в миссионерстве немцы-лютеране несут государственную службу, занимаются предпринимательством, налаживают российскую промышленность, при Екатерине II гернгутеры и меннониты, получившие большие социально-экономические льготы, осваивают слабообжитые южнорусские степи. Между тем царская религиозная политика по отношению к протестантам заметно меняется, когда в России во второй половине XIX века появляется баптизм. Баптисты предприняли активную миссионерскую деятельность в православной среде. Тогда Православная церковь, используя обширный репрессивный аппарат самодержавной власти, стала преследовать сторонников российского баптизма. На государственном уровне были приняты законодательные решения для ограничения их деятельности в стране. Штундисты, в ряды которых зачислялись баптисты и евангельские христиане, по «Закону против штундистов» 1894 г. подвергались преследованиям. Некоторые проблески религиозной свободы наметились после пер- вой русской революции, однако они были практически сведены на нет местной бюрократией. С началом Первой мировой войны баптисты и евангельские христиане совершенно необоснованно обвинялись в её бойкоте, в пособничестве Германии.

Литература

1. Алексий, епископ. Материалы для истории религиозно-рационалистического движения на юге России во второй половине XIX столетия. Епископ Алексий. Ректор Казанской духовной академии [Текст] / Епископ Алексий. – Казань, 1908. – 690 с.

2. Белогорский, Н. Почему южно-русский штундизм нельзя признать одною сектою с баптизмом? [Текст] / Н. Белогорский // Миссионерское обозрение. – 1900. – Том II. – С. 481–501.

3. Вишленкова, Е. А. Заботясь о душах подданных: религиозная политика в России первой четверти XIX века [Текст] / Е. А. Вишленкова. – Саратов, 2002. – 444 с.

4. Духовное пробуждение в России: воспоминания княжны С. П. Ливен [Текст]. – Корнталь: Свет на востоке, 1990. – 127 с.

5. История евангельских христиан-баптистов в СССР [Текст]. – М.: Изд-во ВСЕХБ, 1989. – 623 с.

19 6. Калиничева, З. В. Социальная сущность баптизма. 1917– 1929 г.г. [Текст] / З. В. Калиничева. – М.: Наука, 1972. – 140 с.

7. Клибанов, А. И. История религиозного сектантства в России (60-е годы ХIХ в. – 1917 г.) [Текст] / А. И. Клибанов. – М.: Наука, 1965. – 348 с.

8. Машковцев, А. А. Евангельские христиане Вятской губернии в начале ХХ века [Текст] / А. А. Машковцев // Вятская земля и актуальные проблемы отечественной истории ХIХ–ХХ вв.: сборник научных статей.

– Киров, 1999. – С. 12–27.

9. Пругавин, А. С. Раскол вверху: очерки религиозных исканий в привилегированной среде [Текст] / А. С. Пругавин. – СПб., 1909. – 267 с.

10.Уолдрон, С. Современное толкование баптистского вероисповедания 1689 года: пер. с англ [Текст] / С. Уолдрон. – СПб.: Мирт. – 2000. – 512 с.

Неопубликованные источники (использованные архивные фонды)

1. Государственный архив Кировской области (ГАКО). Фонд 582, оп. 68, д. 416.

2. ГАКО. Фонд 582, оп. 150, д. 176.

3. ГАКО. Фонд 582, оп. 156, д. 6.

4. ГАКО. Фонд 582, оп. 436, д. 432.

5. ГАКО. Фонд 582, оп. 604, д. 132.

6. ГАКО. Фонд 630, оп. 8, д. 827.

7. ГАКО. Фонд Р-1258, оп. 1, д. 95.

8. Центральный архив Нижегородской области (ЦАНО). Фонд 5, оп. 51, д. 25465.



[1] История евангельских христиан-баптистов в СССР. М., 1989. С. 152, 155.

[2] ГАКО. Фонд 583, оп. 604, д. 132.

[3] ГАКО. Фонд 583, оп. 604, д. 132. Л. 10, 15–19, 35–39, 46–47.

[4] Закрытие молельни // Вятская речь. 1916. 27 авг. С. 3.

[5] Центральный архив Нижегородской области (ЦАНО). Фонд 5, оп. 51, д. 25465. Л. 1 об., 5, 7 об.

[6] Андреев И. Д. Цит. произв. С. 163.

[7] Калиничева З. В. Социальная сущность баптизма. 1917–1929 г.г. М., 1972. С. 50.

[8] История евангельских христиан-баптистов в СССР. М., 1989. С. 176.

[9] Уолдрон С. Современное толкование баптистского вероисповедания 1689 года: Пер. с англ. СПб. 2000. С. 317.

[10] Там же. С. 325.

[11] Клибанов А. И. История религиозного сектантства в России (60-е годы ХIХ в. –1917 г.). М., 1965. С. 273–274.

[12] Там же. С. 274.

[13] Машковцев А. А. Евангельские христиане Вятской губернии в начале ХХ века // Вятская земля и актуальные проблемы отечественной истории ХIХ–ХХ вв.: Сборник научных статей. Киров, 1999. С. 18–19.


Скачать: Ярыгин Н.Н. Религиозная политика в России в отношении протестантов.pdf
Tags: баптисты, гернгутеры, евангелисты, лютеране, меннониты
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments